Подборка лучших высказываний, афоризмов и цитат Альбера Камю по мнению зацитачено.ru. Надеемся что, среди подобранных нами жизненных высказываний, вы найдете нужную мысль.

Важный вопрос, который следует разрешить «на практике»:

Если вы закоренели в своем отчаянии, поступайте так, как если бы вы не утратили надежды, — или убейте себя. Страдание не дает никаких прав.
Как всегда, когда я хочу избавиться от кого-нибудь, кого слушаю через силу, я сделал вид, что со всем согласен.
Одни умоляют: «Люби меня! «Другие: «Не люби меня! «Но есть еще одна порода людей, наихудшая и наинесчастнейшая, они говорят: «Не люби меня и будь мне верна. »
Они несчастливы потому, что не умеют плыть по течению.
Человек никогда не бывает совершенно несчастен.
Иметь силу выбрать то, что тебе по душе, и не отступаться. Иначе лучше умереть.
Физическая ревность есть в большей мере осуждение самого себя. Зная, о чем способен помыслить ты сам, ты решаешь, что и она помышляет о том же.
Конец истории, по словам Грана, был весьма прост. Такой же, как у всех: женятся, еще любят немножко друг друга, работают. Работают столько, что забывают о любви.
Единственное желание измученного тревогой сердца — безраздельно владеть тем, кого любишь, или, когда настал час разлуки, погрузить это существо в сон без сновидений, дабы продлился он до дня встречи.
Разве для того, чтобы любить сильно, необходимо любить редко?
Беда нашего века. Ещё недавно в оправдании нуждались дурные поступки, теперь в нём нуждаются поступки добрые.
Вообще-то глупость — вещь чрезвычайно стойкая, это нетрудно заметить, если не думать всё время только о себе.
Но стоит только обзавестись привычками, и дни потекут гладко.
Оправдание абсурдного мира может быть только эстетическим.
Человек не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит, он не способен ни на что дельное.
С плохой репутацией жить легче, чем с хорошей, ибо хорошую репутацию тяжело блюсти, нужно все время быть на высоте — ведь любой срыв равносилен преступлению. При плохой репутации срывы простительны.
Если людям, снедаемым глубокой тоской, улыбается счастье, они не умеют скрыть этого: они набрасываются на счастье, словно хотят сжать его в объятиях и задушить из ревности.
Было время, когда мне казалось, что я достиг предела страданий. Но нет: можно идти еще дальше. Но нет, можно идти еще дальше. За рубежами страны отчаяния лежит счастье, бесплодное и величественное.
Без греховного начала человек не смог бы жить, а без святого жил бы припеваючи. Бессмертие — идея бесперспективная.
Грубое физическое желание вспыхивает мгновенно. Но желание вкупе с нежностью требует времени. Приходится пройти через всю страну любви, чтобы загореться желанием. Не потому ли вначале так нехотя вожделеешь ту, которую любишь?
Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние
Мы обращаемся к Богу лишь для того, чтобы получить невозможное.
Отчего люди пьют? Оттого, что после выпивки все наполняется смыслом, все достигает высшего накала. Вывод: люди пьют от беспомощности или в знак протеста.
Слава — это право любить безмерно.
Поверьте, для некоторых людей отказаться от обладания тем, чего они вовсе и не желают, труднее всего на свете
Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно.
В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: постоянства в дружбе, верности в чувствах. Теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: быть рядом и молчать. И на их чувства, на их дружбу, на их благородные поступки я смотрю как на настоящее чудо – как на дар Божий.
Годы юности тянуться так медленно потому, что они полны событий, годы старости бегут так стремительно оттого, что заранее предопределены.
У меня внутри ужасная пустота, какое-то безразличие ко всему, которое меня убивает.
Время идёт медленно, когда за ним следишь. Оно чувствует слежку. Но оно пользуется нашей рассеянностью. Возможно даже, что существует два времени: то, за которым мы следим, и то, которое нас преобразует.
Великий вопрос жизни — как жить среди людей?
Воля — то же одиночество.
В настоящей страсти должна быть капля жестокости. А в любви — чуточку насилия.
Мы редко доверяемся тем, кто лучше нас. Скорее мы избегаем их общества. Чаще всего мы исповедуемся перед теми, кто похож на нас или разделяет наши недостатки.
Психология, сводящаяся к копанию в мелочах, ошибочна. Люди ищут себя, изучают. Чтобы познать себя, чтобы самоутвердиться. Психология есть действие, а не самокопание. Человек пребывает в поиске в течение всей жизни. Познать себя до конца — значит умереть.
— Любые ваши победы всегда были и будут только преходящими. — Знаю, так всегда будет. Но это еще не довод, чтобы бросать борьбу.
Друзей у меня нет, есть только сообщники.
Счастье и успехи тебе прощают лишь при том условии, что ты великодушно соглашаешься разделить их с другими. Но раз хочешь быть счастливым, ты не можешь чересчур заботиться о других. Положение безвыходное. Будь счастлив и судим или не знай осуждения и будь горемыкой.
Вряд ли моё сердце было естественно расположено к такой любви. Но обстоятельства помогли мне. Чтобы преодолеть природное безразличие, я расположился посередине между нищетой и солнцем.
На вершине пламени крик обретает право творить слова и затем сам отражается в них. Я имею здесь в виду, что все мы, художники, неуверенные в таком бытии, но уверенные в нереальности другого, день за днем ждем, чтобы начать, наконец жить.
Не может человек по-настоящему разделить чужое горе, которое не видит собственными глазами.
В наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню.
И в конце концов видишь, что никто не способен по-настоящему думать ни о ком, даже в часы самых горьких испытаний. Ибо думать по-настоящему о ком-то — значит думать о нем постоянно, минута за минутой, ничем от этих мыслей не отвлекаясь: ни хлопотами по хозяйству, ни пролетевшей мимо мухой, ни принятием пищи, ни зудом. Но всегда были и будут мухи и зуд. Вот почему жизнь очень трудная штука.
Мы созданы, чтобы жить бок о бок с другими. Но умираем мы по-настоящему только для себя.
Жизнь слишком быстро входит в привычку. Хочешь заработать деньги, чтобы жить счастливо, и в итоге все силы, весь цвет жизни уходят на их добывание. Счастье забыто, средство принято за цель.
Я никогда не мог до конца поверить, что дела, заполнявшие человеческую жизнь, — это нечто серьезное.
Сексуальная жизнь была дана человеку, дабы сбить его с пути истинного. Это его опиум. Она все усыпляет.
Обычно людям необходимо забиться куда-нибудь подальше ото всех перед тем, как принять важное решение и круто переломить свою жизнь
Что такое знаменитость? Это человек, которого все знают по фамилии, и потому имя его не имеет значения. У всех других имя значимо.
Склонность человека к тонкому белью вовсе не говорит о его привычке мыть ноги.
Не люблю, чтобы меня заставали врасплох. Уж если что-то должно случиться, лучше я буду к этому готов.
Приговор, который вы бросили другим, в конце концов, полетит обратно в вашу физиономию и нанесёт ей повреждения.
Человек — единственное существо, которое не хочет быть самим собой.
Как жить, не имея нескольких серьезных причин для отчаяния!
Уединение — роскошь богачей.
Неизбежно только одно — смерть, всего остального можно избежать. Во временном пространстве, которое отделяет рождение от смерти, нет ничего предопределенного: все можно изменить и можно даже прекратить войну и жить в мире, если желать этого как следует — очень сильно и долго.
Иногда людям кажется, будто они в чем-то уверены, а на самом деле это не так.
Если я буду спать, кто мне даст луну?
Добродетель бедняка — душевная щедрость.

Гений-это ум, знающий свои пределы.

О любви обычно говорят, приукрашивая ее иллюзиями вечности.
Цель писателя — сохранить цивилизацию от самоуничтожения.
Цель писателя — сохранить цивилизацию от самоуничтожения.
Для большинства людей война означает конец одиночества. Для меня она — окончательное одиночество.
Несчастье подобно женитьбе. Думаешь, что выбираешь, а оказывается, выбрали тебя.
Ласковое безразличие мира.
Нельзя до бесконечности сжимать свою волю в кулак, нельзя все время жить в напряжении, и какое же это счастье одним махом ослабить, наконец пучок собранных для борьбы сил.
Каждому поколению свойственно считать себя призванным переделать мир.
Мыслитель движется вперед, если он не спешит с выводами, пусть даже они кажутся ему очевидными.
Право, у наших возлюбленных есть кое-что общее с Бонапартом: они всегда думают одержать победу там, где все терпели поражение.
Когда тебе опротивела твоя жизнь, когда знаешь, что надо жить по-другому, выбора у тебя нет, не правда ли? Что сделать, чтобы стать другим? Невозможно это. Надо бы уйти от своего «я», забыть о себе ради кого-нибудь, хотя бы раз, только один раз. Но как это сделать?
Я удалился от мира не потому, что имел врагов, а потому, что имел друзей. Не потому, что они вредили мне, как это обычно бывает, а потому, что считали меня лучшим, чем я есть. Этой лжи я вынести не мог.
Так или иначе, тебя всегда в чем-нибудь упрекнут.
Каждый носит ее, чуму, в себе, ибо не существует такого человека в мире, да-да, не существует, которого бы она не коснулась. И надо, поэтому безостановочно следить за собой, чтобы, случайно забывшись, не дохнуть в лицо другому и не передать ему заразы.

Чем трагичнее удел человека, тем более непреклонной и в

Лгать слишком утомительно.
Дочь горшечника Дибутада увидела на стене тень своего возлюбленного и обвела его профиль кинжалом. Благодаря этому рисунку ее отец изобрел стиль росписи, украшающей греческие вазы. В основе всех вещей лежит любовь.
Если хочешь стать философом — пиши романы.
Своих ближних легче переваривать малыми дозами. И это блюдо к тому же не подсолишь.
Демократия — это не власть большинства, а защита меньшинства.
Элементарными называются такие истины, которые человек открывает последними.
Всегда просто быть логичным, но почти невозможно быть логичным до самого конца.
Человек свободен всегда за счет других.
Любовь — это, похоже, единственное, что нас устраивало в Боге, ведь мы всегда не прочь, чтобы нас кто-то любил против нашей воли.
Заблуждения радостны, истина страшна.
Философии значат столько, сколько значат философы. Чем больше величия в человеке, тем больше истины в его философии.
Разве есть на свете хоть что-нибудь, ради чего можно отказаться от того, что любишь?
Одни созданы для того, чтобы любить, другие — для того, чтобы жить.
Облик счастливца, удачника, особенно когда в нем проступают черты самодовольства, может взбесить даже осла.
У каждого человека бывает в сутки — ночью ли, днем ли — такой час, когда он празднует труса, и что лично он боится только этого часа.
Бывают мысли, которых не выскажешь вслух, но которые поднимают тебя высоко надо всем, в вольный свежий воздух.
Удивительно, как тщеславен человек, который хочет внушить себе и другим, что он стремится к истине, меж тем как он жаждет любви
После определенного возраста каждый человек отвечает за свое лицо.
Малодушие всегда найдёт себе философское оправдание.
Я не понимаю уникального смысла мира, а потому он для меня безмерно иррационален.
У искусства случаются приступы целомудрия. Оно не может назвать вещи своими именами.
Стихийное бедствие и на самом деле вещь довольно обычная, но верится в него с трудом, даже когда оно обрушится на вашу голову.
Всякая жизнь, посвященная погоне за деньгами, — это смерть. Воскрешение — в бескорыстии.
Когда ждешь слишком долго, то уже вообще не ждешь.
Столько книг, но они едва перелистаны, столько друзей, но им едва отдаешь крохотную частицу сердца, столько женщин, но как мимолетны эти связи.
Пишущему лучше недоговорить, чем сказать лишнее.
Ревность — это так некрасиво! Страдать из-за самолюбия и слишком живого воображения!
Человек, который не хочет оправдываться. Он предпочитает мнение, которое о нём сложилось. Он умирает, так и не открыв никому правды о себе.
Даже очень умные люди гордятся тем, что они способны выпить на одну бутылку больше, чем сосед.

Люди плачут потому, что вещи не такие, какими должны быть.

Осознание того, что мы умрем, превращает нашу жизнь в шутку.
Всем людям в жизни дается хотя бы немного ласки. Это помогает им жить. И именно ласки ожидают они, когда чувствуют, что устали.
Человек — это единственное существо, которое боится быть тем, что оно есть
Жизнь слишком быстро входит в привычку. Хочешь заработать деньги, чтобы жить счастливо, и в итоге все силы, весь цвет жизни уходят на их добывание. Счастье забыто, средство принято за цель.
Стареть — значит переходить от чувств к сочувствию.
Итак, меня считали разумным. Но я не мог понять, почему же то, что в обыкновенном человеке считается достоинством, оборачивается сокрушительной уликой против обвиняемого.
Первой должна прийти любовь, а за ней мораль. Обратное мучительно.
Советую вам не мешкать на пути к удаче.
Наука объясняет то, что функционирует, а не то, что есть.
Обращаться к Богу от того, что вы разочаровались в земной жизни, а боль отъединила вас от мира, бесполезно. Богу угодны души, привязанные к миру. Ему по нраву ваша радость.
Отдаваться может лишь тот, кто владеет собой. Бывает, что отдаются, чтобы избавиться от собственного ничтожества. Дать можно только то, что имеешь. Стать хозяином самому себе — и лишь после этого сдаться.
Наконец-то вы поняли, что для того, чтобы умереть, не обязательно провиниться.
Я не создан для политики, ибо не способен ни желать смерти противника, ни смиряться с ней.
То, что будет после смерти, не имеет значения, а сколько ещё долгих дней у того, кто умеет жить!
Глупость настойчива и прокладывает себе дорогу. Мы бы понимали это, если бы не были так сосредоточены на себе.
Когда по обязанностям своей профессии или по призванию много размышляешь о сущности человеческой, случается испытывать тоску по приматам. У них, по крайней мере, нет задних мыслей.
Объявить себя противником любого насилия так же умно, как объявить себя противником ветра, дующего в ту или иную сторону.
Легкое отвращение перед будущим, что зовется тревогой.
Неуверенность — вот что побуждает к размышлениям.
Несчастье художника в том, что он живет и не совсем в монастыре, и не совсем в миру — причем его мучают соблазны и той и другой жизни.
Плакат на казарме: «Алкоголь усыпляет человека и будит зверя» — чтобы люди знали, почему они любят выпить.
Когда разражается война люди обычно говорят: «Ну, это не может продлиться долго, слишком это глупо». И действительно, война — это и впрямь слишком глупо, что, впрочем, не мешает ей длиться долго.
Нет судьбы, которую не превозмогло бы презрение.
Иной раз я думаю, а что скажет о нас будущий историк? Для характеристики современного человека ему будет достаточно одной фразы: «Он блудил и читал газеты». Этим кратким определением тема, смею сказать, будет исчерпана.
Любовь требует хоть капельки будущего.
Самый опасный соблазн — не походить ни на кого.
Днем полет птиц всегда кажется бесцельным, но к вечеру движения их становятся целенаправленными. Они летят к чему-то. Так же, может быть, с людьми, достигшими вечера жизни. Бывает ли у жизни вечер?
Те, кто любят истину, должны искать любви в браке, то есть в любви без иллюзий.
Чтобы стать святым, надо жить. Боритесь.
Тогда он спросил, неужели мне не интересно переменить образ жизни. Я сказал, в жизни ничего не переменишь, все одно и то же, а мне и так хорошо.
Я жил так, а не иначе, хотя и мог бы жить иначе. Одного я не делал, а другое делал. И раз я делал это другое, то не мог делать первое. Ну что из этого? Ничто, ничто не имело значения. Из бездны моего будущего в течении всей моей нелепой жизни подымалось ко мне сквозь еще не наставшие годы дыхание мрака, оно все уравнивало на своем пути, все доступное мне в моей жизни, такой ненастоящей, такой призрачной жизни.
Удивительно, как тщеславен человек, который хочет внушить себе и другим, что он стремится к истине, меж тем как он просит только любви.
Когда мне физически не по себе, все мои чувства и мысли путаются.
Красота приводит нас в отчаяние, она – вечность, длящаяся мгновение, а мы хотели бы продлить её навсегда.
Самоубийство — отрицательная форма бесконечной свободы. Счастлив тот, кто найдет положительную.
Каждый человек умирает незнакомцем.
Другой человек всегда остается для нас непознанным, в нем всегда есть нечто не сводимое к нашему познанию, ускользающее от него.
Чего не знаешь, то всегда преувеличиваешь.
Величие искусства не в том, чтобы парить над всеми. Напротив, оно в том, чтобы во все вмешиваться.
Ничто так не воодушевляет, как сознание своего безнадежного положения.
Если продолжать искренне любить то, что в самом деле достойно любви, и не растрачивать свою любовь по мелочам, по пустякам, по глупостям, можно понемногу сделать свою жизнь светлее и стать сильнее.
Жизни не стоит придавать смысла, ибо это неизбежно приведет к выводу о том, что жить не стоит.
Для того, чтобы заново начать жизнь, не обязательно быть счастливой.
Бывают минуты, когда внезапная искренность равносильна непростительной потере контроля над собой.
Думаю, я просто лишен вкуса к героизму и святости. Единственное, что мне важно, — это быть человеком.
Ложь — это то, к чему все мы ежедневно прибегаем с целью облегчить себе жизнь.
Нет ни одного даже самого прискорбного события, в котором не было бы своих хороших сторон.
Официант кафе всегда в курсе всех дел.
Осень — это вторая весна, когда каждый лист — цветок.
Он столько раз давал ей почувствовать, что она для него существует, что в конце концов заставил её поверить, что она и в самом деле существует.
Не быть любимым — это всего лишь неудача, не любить — вот несчастье.
У тех, кто пишет ясно, есть читатели; у тех, кто пишет туманно — комментаторы.
Из ящика Пандоры, где скрывались все злосчастья человечества, древние греки последней выпустили надежду как самую грозную из казней.
Так бывает нередко — человек мучается, мучается и сам того не знает.
Мы всегда преувеличиваем важность жизни отдельного человека. Есть множество людей, не знающих, что делать с жизнью, — не так уж и безнравственно лишить их ее.
Любовь либо крепнет, либо вырождается. Чем она несчастнее, тем сильнее калечит. Если любовь лишена творческой силы, навсегда отнимает у человека возможность творить по-настоящему. Она — тиран, причем тиран посредственный.
Те, кого людское правосудие или людская злоба держат за решеткой, нетерпеливо подгоняют настоящее, враждебно косятся на прошлое и абсолютно лишены будущего.
Ад — особая милость, которой удостаиваются те, кто упорно ее домогались.
Любовь – болезнь такого сорта, что не щадит ни мудрецов, ни идиотов.
Я не хочу быть гением, мне хватает тех проблем, с которыми я сталкиваюсь, пытаясь быть просто человеком.
С возрастом каждый приобретает тот облик, какого заслуживает.
Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет.
В этом мире нет смысла, и тот, кто узнает это, обретет свободу.
Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно. Но еще более верно то, что несвободная печать бывает только плохой.
Я никогда не думаю. Для этого я слишком умен.
Высшая добродетель заключается в том, чтобы задушить свои страсти.
Праздность вредит только заурядным личностям.
И долгая совместная жизнь, и мучительная страсть вскоре сводится к периодическому обмену готовыми штампами.
Именно свободный выбор создаёт личность. Быть — значит выбирать себя.
Мы всегда преувеличиваем важность жизни отдельного человека. Есть множество людей, не знающих, что делать с жизнью, — не так уж и безнравственно лишить их ее.
Между справедливостью и матерью я выбираю мать.
Самый удобный способ познакомиться с городом – это попытаться узнать, как здесь работают, как здесь любят и как здесь умирают.
И никогда раньше не ощущал я такого глубокого чувства отчужденности от самого себя и полного присутствия в мире.
Тиран — это тот, кто приносит целые народы в жертву своим идеалам или своему честолюбию.
Я уверен, что жив и что скоро умру. Да, кроме этой уверенности, у меня ничего нет. Но по крайней мере этой истины у меня никто не отнимет.
Уходя, я чуть было не протянул ему руку, но вовремя вспомнил, что я убийца.
Единственная свобода, которую можно противопоставить свободе убивать, — это свобода умереть, то есть освободиться от страха смерти и найти этому несчастному случаю место в природе.
Равенство враждебно свободе. В Греции были свободные люди, потому что были рабы.
Разнузданная чувственность приводит к убеждению, что мир бессмыслен. Целомудрие, напротив, возвращает миру смысл.
Самая большая экономия, которая возможна в области мысли, — согласиться, что мир непознаваем, — и заняться человеком.
У меня никогда не бывает ничего интересного. Вот я и молчу.
Ничуть не стыдно отдать предпочтение счастью.
Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние.
Если душа существует, неверно было бы думать, что она дается нам уже сотворенной. Она творится на земле, в течение всей жизни. Сама жизнь — не что иное, как эти долгие и мучительные роды.
Людям требуется трагедия. Что поделаешь, это их врожденное влечение, это их аперитив.
Но в истории всегда и неизбежно наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два – четыре, карают смертью.
Истина нашего века: пройдя сквозь суровые испытания, мы становимся лжецами.
Пойми их всех. Люби и выделяй немногих.
Газеты, размазывавшие на все лады историю с крысами, теперь словно в рот воды набрали. Оно и понятно: крысы умирали на улицах, а больные – у себя дома. А газеты интересуются только улицей.

То, что является причиной для жизни, может являться так

На любви ничего нельзя построить: она — бегство, боль, минуты восторга или стремительное падение.
При мысли обо всех тех наслаждениях, которые тебе совершенно не доступны, ощущаешь такую же усталость, как при мысли о тех, которые ты уже испытал.
Человек сознателен ровно настолько, насколько не скрывает от себя своего страха.
Надо, чтобы что-нибудь случилось — вот объяснение большинства человеческих конфликтов.
Бывают мысли, которых не выскажешь вслух, но которые поднимают тебя высоко надо всем, в вольный свежий воздух.
Раны от любви, в отличии ран от пуль, никого не убивают, но и не заживают никогда.
Окружающих было бы гораздо легче выносить, если бы они могли время от времени менять физиономии.
Самый опасный соблазн — не походить ни на кого.
Стыдно быть счастливым одному.
Но как и всем, у кого нет души, вам невыносим человек, у которого ее избыток. Да, избыток! Вот что мешает вам! Не правда ли?
Стоит ли жизнь труда быть прожитой, или она того не стоит.
Если тело тоскует о душе, нет оснований считать, что в вечной жизни душа не страдает от разлуки с телом — и, следовательно, не мечтает о возвращении на землю.
Если тело тоскует о душе, нет оснований считать, что в вечной жизни душа не страдает от разлуки с телом — и, следовательно, не мечтает о возвращении на землю.
Так уж скроен человек, дорогой мой, это двуликое существо: он не может любить, не любя при этом самого себя.

Длительная борьба за справедливость поглощает любовь, п

Чему учит тебя година бедствий: есть больше оснований восхищаться людьми, чем презирать их.
Нет на свете человека настолько безупречного, чтобы доверить ему абсолютную власть.
Я чувствовал в себе бесконечные силы: нужно было только найти им место приложения. Бедность моя не могла служить преградой моим силам: в Африке море и солнце ничего не стоят. Препятствием были скорее предрассудки или глупость.
Чего стоит человек? Что такое человек? После того, что я видел, у меня до конца жизни не исчезнет по отношению к нему недоверие и всеобъемлющая тревога.
Только не жди, что счастье придет вместе с мужчиной. Сколько женщин совершают такую ошибку! Счастье — в тебе самой, нужно лишь дождаться его.
Если душа существует, неверно было бы думать, что она дается нам уже сотворенной. Она творится на земле, в течение всей жизни. Сама жизнь — не что иное, как эти долгие и мучительные роды. Когда сотворение души, которым человек обязан себе и страданию, завершается, приходит смерть.
Любовь можно сохранить по причинам, не имеющим отношения к любви. Например, по причинам морального порядка.
С несправедливостью либо сражаются, либо сотрудничают.
Но, как и всем, у кого нет души, вам невыносим человек, у которого ее избыток. Да, избыток! Вот что мешает вам! Не правда ли?
Безрассудство любви в том, что любящий стремится, чтобы дни ожидания поскорее прошли и пропали.
Общественное мнение – это же святая святых: никакой паники, главное – без паники.
Единственное, что мне важно — это быть человеком.
Зло, существующее в мире, почти всегда результат невежества, и любая добрая воля может причинить столько же ущерба, что и злая, если только эта добрая воля недостаточно просвещена.
Было время, когда мне каждую минуту казалось, что до следующей минуты мне не дожить.

Административными заявлениями бедствия не пресечешь.

Стоит жизнь того, чтобы жить или нет, это единственно серьезный вопрос.
Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать.
Благодаря Саду эротика сделалась одним из направлений философии абсурда.
За неимением времени и способности мыслить люди хоть и любят, но сами не знают об этом.
Самым страшным пороком является неведение, считающее, что ему все ведомо.
Только тот богат, у кого есть карманные деньги.
Философия — современная форма бесстыдства.
Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание.
Не иди впереди меня — я могу не успеть. Не иди позади меня — я могу завести не туда. Просто иди рядом со мной и будь моим другом.
Вечно наслаждаться невозможно, в конце концов наступает усталость. Превосходно. Но от чего? На практике невозможно наслаждаться вечно, потому что невозможно наслаждаться всем.
Современное западное общество абсурдно, потому что не может предложить европейцу ни одной ценности, которую тот мог бы принять как свою собственную. Вся система ценностей, принятая на Западе, противоречит истинным потребностям внутреннего мира личности и очень скоро приводит человека западной цивилизации к мысли об абсурдности своего существования и, как следствие, — к самоубийствам.
Когда религия соединяется с политикой, рождается инквизиция.
А ведь того, что само собой разумеется, не ощущаешь.
Школа готовит нас к жизни в мире, которого не существует.
Ницше, внешняя сторона жизни которого была более чем однообразна, доказывает, что мысль, работающая в одиночестве, сама по себе страшное приключение.
Раз порядок вещей определяется смертью, может быть, для Господа Бога вообще лучше, чтобы в него не верили и всеми силами боролись против смерти, не обращая взоры к небесам, где царит молчание.
В этом мире конфликтов, в мире жертв и палачей, задача думающих людей в том, чтобы не быть на стороне палачей.
Я корил себя за то, что не обращал прежде внимания на рассказы о казнях. Следовало интересоваться этим вопросом. Никогда не знаешь, что может с тобой случиться.
Видения из твоих снов жрут из твоей тарелки
Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.
Абстракция — проявление разочарования действительностью.
Быть язычником для себя, христианином для других — к этому инстинктивно склоняется всякий человек.
И никогда раньше не ощущал я такого глубокого чувства отчужденности от самого себя и полного присутствия в мире.
Именно в мечте о жизни и существует человек, который находит свои истины и их теряет на земле.
Считаться только со своим настроением — это привилегия крупных зверей.
Чтобы не терять зря времени, нужно прочувствовать это время во всей его протяженности.
Начало бедствий, равно как и их конец, всегда сопровождается небольшой дозой риторики. В первом случае еще не утрачена привычка, а во втором она уже успела вернуться.
Никто никогда не будет свободен, пока существуют бедствия.
В лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.
Существует на свете нечто, к чему нужно стремиться всегда и что иногда даётся в руки, и это нечто — человеческая нежность.
Иной раз яснее разберешься в человеке, который лжет, чем в том, кто говорит правду. Правда, как яркий свет, ослепляет. Ложь, наоборот, – легкий полумрак, выделяющий каждую вещь.
Будь я деревом или животным, жизнь обрела бы для меня смысл. Вернее, проблема смысла исчезла бы вовсе, так как я сделался бы частью этого мира. Я был бы этим миром, которому ныне противостою всем моим сознанием.
Они живут в толпе, но умирают в одиночестве.
В обычное время мы все, сознавая это или нет, понимаем, что существует любовь, для которой нет пределов, и тем не менее соглашаемся, и даже довольно спокойно, что наша-то любовь, в сущности, так себе, второго сорта.
Человек всегда бывает добычей исповедуемых им истин.
Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней бы написал: «Я знаю только один долг — любить».
Я восхищался собственной натурой, а ведь всем известно, что это большое счастье, хотя для взаимного успокоения мы иногда делаем вид, будто осуждаем такого рода чувство, называя его самовлюблённостью.
Все — правда, и ни в чем нет правды!
Я не люблю чужих секретов. Но мне интересны чужие признания.
Любовь — болезнь такого сорта, что не щадит ни мудрецов, ни идиотов.
Любить кого-то — значит согласиться стареть вместе.
Самая горькая ошибка — заставить человека страдать.
Вы никогда не будете счастливы, если будете продолжать искать, в чем заключается счастье. И вы никогда не будете жить, если ищете смысл жизни.
О человеке всегда можно судить по тому, как он умеет соизмерять свои телесные нужды с духовными потребностями.

Заблуждения радостны, истина страшна.

На любви ничего нельзя построить: она — бегство, боль, минуты восторга или стремительное падение.
В тридцать лет человек уже начинает стариться, и поэтому надо пользоваться каждой минутой.
Человека делает человеком в большей степени то, о чем он умалчивает, нежели то, что говорит.
Человек чувствует себя одиноким, когда он окружен трусами.
В жизни каждая минута таит в себе чудо и вечную юность.
Красота — это вечность, длящаяся мгновение.
Человек чести — такое редкое животное в этом мире, что слишком долго лицезреть его мне трудно.
Абсурд имеет смысл, когда с ним не соглашаются.
Мы привыкаем жить задолго до того, как привыкаем мыслить.
Чем меньше в жизни смысла, тем лучше она прожита.
А что такое, в сущности, чума? Тоже жизнь, вот и все.
Даже сидя на скамье подсудимых, всегда бывает интересно услышать, что говорят о тебе.
Те, кто способны вдохновляться одновременно Достоевским и Толстым и с одинаковой легкостью понимают и того и другого, — натуры опасные для себя самих и для других.
Слишком крепко прикован к галере своего времени, чтобы не грести вместе с другими, даже полагая, что галера провоняла селёдкой, что на ней многовато надсмотрщиков и что, помимо всего, взят неверный курс.
Гениальность может оказаться лишь мимолётным шансом. Только работа и воля могут дать ей жизнь и обратить её в славу.
Чтобы быть счастливыми, мы не должны быть слишком озабоченными другими.
Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать человеком.
Раз уж приходится умереть, то, очевидно, не имеет большого значения, когда и как ты умрешь.
Плотская ревность – это результат воображения, а также и мнения человека о самом себе. Сопернику он приписывает те скверные мысли, какие у него самого были при таких же обстоятельствах.
Все всегда стоит труда.
Древние философы размышляли гораздо больше, чем читали. Книгопечатание все изменило. Теперь читают больше, чем размышляют. Вместо философии у нас одни комментарии. Именно это имеет в виду Жильсон, когда говорит, что на смену эпохе философов, занимавшихся философией, пришли профессора философии, занимающиеся философами. Дошло до того, что сегодня философский трактат, не ссылающийся ни на какие авторитеты, не подкрепленный цитатами и комментариями, никто не принял бы всерьез.
Творить — это жить дважды.
Истина сияет подобно свету.
Лучше быть свободным бедняком, чем богатым невольником. Конечно, люди хотят быть и богатыми, и свободными — и из-за этого подчас становятся бедными рабами.
Человек всегда бывает в чем-то немножко виноват.
Самоубийство — отрицательная форма бесконечной свободы. Счастлив тот, кто найдет положительную.
Гуманизм пока ещё не наскучил мне: он мне даже нравится. Но он мне тесен.
Боги наградили человека великими, блистательными добродетелями, позволяющими ему достичь всего, чего он пожелает. Но одновременно они наградили его и добродетелью более горькой, внушающей ему презрение ко всему, чего он достиг.
Предавая непомерно огромное значение добрым поступкам, мы в конце-концов возносим косвенную, но неумеренную хвалу самому злу.
Быть созданным, чтобы творить, любить и побеждать, — значит быть созданным, чтобы жить в мире. Но война учит все проигрывать и становиться тем, чем мы не были.
Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира. Абсурд не в человеке и не в мире, но в их совместном присутствии. Абсурдно, что мы рождаемся, и абсурдно, что мы умираем.
Рано или поздно всегда наступает момент, когда люди перестают бороться и мучить друг друга, смиряются, наконец с тем, что надо любить другого таким, как он есть. Это — царствие небесное.
Всякое свершение обрекает на рабство. Оно обязывает к более высоким свершениям.
Искусство балансирует между двумя пропастями — легкомыслием и пропагандой. На гребне хребта, по которому идет вперед большой художник, каждый шаг — приключение, величайший риск. В этом риске, однако, и только в нем, заключается свобода искусства.
Наш мир без любви — это мертвый мир и неизбежно наступит час, когда, устав от тюрем, работы и мужества, жаждешь вызвать в памяти родное лицо, хочешь, чтобы сердце умилялось от нежности.
Этот мир, такой, как он есть, невыносим. Следовательно, мне нужна луна, или счастье, или бессмертие, что угодно, пусть даже безумие — но не от мира сего.
Я находился на полпути между нищетой и солнцем. Нищета помешала мне уверовать, будто всё благополучно в истории и под солнцем, солнце научило меня, что история — это не всё.
С возрастом каждый приобретает тот облик, какого заслуживает.
У любви есть своя честь. Стоит потерять ее — и любви приходит конец.
Очень уж утомительна жалость, когда жалость бесполезна.
Об одной и той же вещи утром мы думаем одно, вечером — другое. Но где истина — в ночных думах или в дневных размышлениях?
Прекрасная женщина всегда желанна.
Справедливости нет, есть только пределы.
Главная способность человека — способность к забвению. Но справедливости ради следует заметить, что он забывает даже то добро, которое сам сотворил.

Смотрите также