Подборка лучших высказываний, афоризмов и цитат Платона по мнению зацитачено.ru. Надеемся что, среди подобранных нами жизненных высказываний, вы найдете нужную мысль.

Обладание властью дает большие преимущества. Это ты и должен учитывать, если хочешь судить, насколько всякому для себя лично полезнее быть несправедливым, чем справедливым.
Когда люди вынуждены выбирать из двух зол, никто, очевидно, не выберет большего, если есть возможность выбрать меньшее.
Какие слова Симонида о справедливости ты считаешь правильными?– Да то, что справедливо отдавать каждому должное.
Глупца можно узнать по двум приметам: он много говорит о вещах, для него бесполезных, и высказывается о том, про что его не спрашивают.

Справедливость как воздаяние должного каждому человеку.

Сумасшествие дало человечеству величайшие блага.
Справедливость же лежит посреди между этими крайностями, и этим приходится довольствоваться, но не потому, что она благо, а потому, что люди ценят ее из-за своей собственной неспособности творить несправедливость.
В государствах заключены два враждебных между собой государства: одно — бедняков, другое — богачей; и в каждом из них опять-таки множество государств.
– Тебе, Сократ, – отвечал Кефал, – я, клянусь Зевсом, скажу так, как мне кажется. Часто сходимся мы вместе, люди примерно тех же лет, что и я, оправдывая старинную поговорку. И вот, когда мы соберемся, большинство из нас сокрушенно вспоминают вожделенные удовольствия юности – любовные утехи, попойки, пирушки и тому подобное – и брюзжат, словно это для нас великое лишение: вот тогда была жизнь, а теперь разве жизнь! А некоторые старики жалуются на родственников, помыкающих ими, и тянут все ту же песню, что старость причиняет им множество бед. А по мне, Сократ, они напрасно ее винят: если бы она была причиной, то и я испытывал бы то же самое, раз уж я состарился, да и все прочие, кто мне ровесник. Между тем я не раз встречал стариков, у которых все это не так; например, поэту Софоклу был при мне задан такой вопрос:
Те, кто достаточно умен, чтобы не лезть в политику, наказываются тем, что ими правят люди глупее их самих.
Говорить без усталости, ничего не сказав, — это всегда было высшим даром ораторов.
Благодарю судьбу за то, что я родился человеком, а не бессловесным животным; эллином, а не варваром; а также за то, что жить мне пришлось во времена Сократа.
Подлинный правитель имеет в виду не то, что пригодно ему, а то, что пригодно подвластному.
Судьба — путь от неведомого к неведомому.
Что есть глаза для тела, то и познание для духа.
Никто из нас ещё не родился бессмертным, и, если бы это с кем-нибудь случилось, он не был бы счастлив, как это кажется многим.
Музыка воодушевляет весь мир, снабжает душу крыльями, способствует полету воображения.
В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и все что угодно, но только не себя самих.
Недобросовестные ораторы стремятся представить плохое хорошим.
А самое великое наказание – это быть под властью человека худшего, чем ты, когда сам ты не согласился управлять.
Во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти.
Истинна древняя пословица, что равенство создаёт дружбу.
Никто не становится хорошим человеком случайно.
Самая тесная дружба, как о том судят древние мудрецы, бывает у сходных меж собою людей.
Кто находит в своей жизни много несправедливых поступков, тот, подобно детям, внезапно разбуженным от сна, пугается и в дальнейшем ожидает лишь плохого.
Очень плох человек, ничего не знающий, да и не пытающийся что-нибудь узнать. Ведь в нем соединились два порока.
Демократия перерождается в тиранию.
Ничто не является более тягостным для мудрого человека и ничто не доставляет ему большего беспокойства, чем необходимость тратить на пустяки и бесполезные вещи больше времени, чем они того заслуживают.
Любой человек поэт, когда он любит.
Бог всегда остается геометром.
Музыка — это моральный закон. Она дает душу вселенной, крылья уму, полет воображению; музыка придает очарование всему бытию.
Хорошее начало — половина дела.
Есть три типа мужчин — любители мудрости, любители почестей и любители наград.
Истинна древняя пословица, что равенство создает дружбу.
Значит, добродетелью ты назовешь справедливость, а порочностью – несправедливость?– Не иначе, дражайший! И я говорю, что несправедливость целесообразна, а справедливость – нет!
Бесстыдство — терпеливость души к бесчестью во имя выгоды.
Здоровое начало вызывает здоровье, а болезнетворное – болезнь.
Из богов никто не занимается философией и не желает стать мудрым, поскольку боги и так уже мудры; да и вообще тот, кто мудр, к мудрости не стремится. Но не занимаются философией и не желают стать мудрыми опять-таки и невежды.
Кто правит государствами, – подлинные правители – правят по доброй воле?
Рассудительность — это умение обуздывать свои вожделения и страсти.
Время — движущееся подобие вечности.
Отсюда взяло свое начало законодательство и взаимный договор.
– Значит, Полемарх, не дело справедливого человека вредить – ни другу, ни кому-либо иному; это дело того, кто ему противоположен, то есть человека несправедливого.
Изумление <…> есть начало философии.
Добродетель — это <…> некое здоровье, красота, благоденствие души, а порочность — болезнь, безобразие [позор] и слабость.

Победа над самим собой есть первая и наилучшая из побед.

Сколько рабов, столько врагов.
Сократ — друг, но самый близкий друг — истина.
Не всё то к лучшему, что на пользу лишь тирану, если тиран не отличается добродетелью.
Значит, мы скажем следующим образом: справедливый человек хочет обладать преимуществом сравнительно не с подобным ему человеком, а с тем, кто на него не похож, между тем как несправедливый хочет им обладать сравнительно с обоими – и с тем, кто подобен ему, и с тем, кто на него не похож.
– И крючкотвор же ты, Сократ, в твоих рассуждениях!
Воспитание есть усвоение хороших привычек.
Но называешь ли ты несправедливость злоумышленностью (κακοήυειαν)?– Нет, это здравомыслие.
Смерть – это не самое худшее, что может произойти с человеком.
Следуя мне, меньше думай о Сократе, а больше об истине.
Любящий божественнее любимого, потому что вдохновлен богом.
Внимание к здоровью есть наибольшее препятствие для жизни.
Число составляет всю суть каждой вещи.
В серьёзных делах надо быть серьёзным, а в не серьёзных — не надо.
Любовь — это долгая, тяжелая работа.
Ничто не является более тягостным для мудрого человека и ничто не доставляет ему большего беспокойства, чем необходимость тратить на пустяки и бесполезные вещи больше времени, чем они того заслуживают.
Справедливость, утверждаю я, это то, что пригодно сильнейшему.
Надо ставить правителем и стражем государства, ему следует воздавать.
Стало быть, не это определяет справедливость: говорить правду.
Стараясь о счастье других, мы находим свое собственное.
Нет человеческой души, которая выдержит искушение властью.
Он считает, что долг друзей делать только хорошее своим друзьям и не причинять им никакого зла.
Чтобы речь вышла хорошей, прекрасной, разве разум оратора не должен постичь истину того, о чем он собирается говорить?
Книга — немой учитель.
Нет более верного признака дурного устройства городов, чем обилие в них юристов и врачей.
Из всех остальных так называемых искусств… не осталось бы ни единого, но все они совершенно исчезли бы, если бы было исключено искусство арифметики.
Покажи мне свою немногословность, а многословие покажешь в другой раз.
Неужели, что справедливость порочна?– Нет, но она – весьма благородная тупость.
Ни одна перемена не происходит у юноши с такой быстротой и силой, как превращение любви к почестям — в любовь к деньгам.
В образцово устроенном государстве жены должны быть общими, дети — тоже, да и все их воспитание будет общим.
Разве, по-твоему, не позорна и не служит явным признаком невоспитанности необходимость пользоваться, за отсутствием собственных понятий о справедливости, постановлениями посторонних людей, словно они какие-то владыки и могут все решить!
Но ведь всякое искусство, Фрасимах, это власть и сила в той области, где оно применяется.
Невежество тем-то и тяжело, что невежда, не будучи ни прекрасным, ни благим, ни разумным, кажется довольным самим собою, не считает себя нуждающимся и не стремится к тому, в чем он, по его мнению, не нуждается.
Необходимость — мать всех изобретений.
Заботясь о счастье других, мы находим своё собcтвенное.
Но ведь слабые натуры никогда не будут причиной ни великих благ, ни больших зол.
Во всяком деле самое главное — это начало.
Человек, поглупевший от суеверия, есть презреннейший из людей.
Припасы, необходимые для рассудительных и мужественных знатоков военного дела, они должны получать от остальных граждан в уплату за то, что их охраняют.
Кто любит за высокие нравственные достоинства, тот остается верен всю жизнь, потому что он привязывается к чему-то постоянному.
А найдешь ли ты что-либо более близкое мудрости, чем истина?
Бояться смерти — это не что иное, как приписывать себе мудрость, которой не обладаешь, то есть возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ, между тем ее боятся, словно знают наверное, что она — величайшее из зол. Но не самое ли позорное невежество — воображать, будто знаешь то, чего не знаешь?
Любовь — это серьезное психическое заболевание.
Кто приблизится к храму Муз без вдохновения, веруя, что достойно лишь мастерство, останется неумелым, и его самонадеяные стихи померкнут пред песнями безумцев.
Ведь все, что относится к мусическому искусству, должно завершаться любовью к прекрасному.
Когда тело у человека в порядке, оно своими собственными добрыми качествами вызывает хорошее душевное состояние; по-моему, наоборот, хорошее душевное состояние своими добрыми качествами обусловливает наилучшее состояние тела.
Разве не забавно у них еще вот что: своим злейшим врагом считают они того, кто говорит им правду, а именно, что, пока они не перестанут пьянствовать, наедаться, предаваться любовным утехам и праздности, им нисколько не помогут ни лекарства, ни прижигания, ни разрезы, а также заговоры, амулеты и тому подобное.
Поступать несправедливо хуже, чем терпеть несправедливость.
Никто не знает, что такое смерть, и все же все боятся ее, как будто признают, что это величайшее зло, возможно, величайшее благо для человека.
Сократ — друг, но самый близкий друг — истина.
Творения здравомыслящих затмятся творениями неистовых.
Пока в государствах не будут царствовать философы, либо <…> нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать и это не сольется воедино — государственная власть и философия, <…> до тех пор <…> государствам не избавиться от зол.
Во всей трагедии и комедии жизни <…> страдание и удовольствие смешаны друг с другом.
Разумный наказывает не потому, что был совершен проступок, а для того, чтобы он не совершался впредь.
Рождение — это та доля бессмертия и вечности, которая отпущена смертному существу.
Хороший человек — тот, кто способен платить другому добром.
Никто не бывает справедливым по своей воле, но лишь по принуждению, раз каждый человек не считает справедливость самое по себе благом, и, где только в состоянии поступать несправедливо, он так и поступает.
Если у людей бывают какие-то верные мнения, не основанные на понимании, то чем они, по-твоему, отличаются от слепых, которые правильно идут по дороге?
Какой-то страшный, дикий и беззаконный вид желаний таится внутри каждого человека, даже в тех из нас, что кажутся вполне умеренными; это-то и обнаруживается в сновидениях.
Каждый из нас — это половинка человека, рассеченного на две части. И поэтому каждый всегда ищет соответствующую ему половину. Поэтому любовь — это жажда цельности и стремление к ней.
Наилучшее воспитание молодых людей, да и самих себя, заключается не во внушениях, а в явном для всех осуществлении в собственной жизни того, что внушается другому.
Как же можно убедить тех, кто и слушать-то не станет?– Никак, – сказал Главкон.
А про людей, друг мой, не скажем ли мы, что и они, если им нанесен вред, теряют свои человеческие достоинства?
Не будет ли назначением каждой вещи то, что кто-нибудь выполняет только с ее помощью или, лучше всего, пользуясь ею, нежели любой иной вещью?– Понимаю. По-моему, это и будет назначением каждой вещи.
Каким же будет воспитание? Впрочем, трудно найти лучше того, которое найдено с самых давнишних времен. Для тела — это гимнастическое воспитание, а для души — мусическое.
Воля — целеустремленность, соединенная с правильным суждением.
Можно с полным правом назвать подлинной ложью: это укоренившееся в душе невежество, свойственное человеку, введенному в заблуждение.
А если они воздавали там какие-нибудь почести и хвалу друг другу, награждая того, кто отличался наиболее острым зрением при наблюдении текущих мимо предметов и лучше других запоминал, что обычно появлялось сперва, что после, а что и одновременно, и на этом основании предсказывал грядущее, то, как ты думаешь, жаждал бы всего этого тот, кто уже освободился от уз, и разве завидовал бы он тем, кого почитают узники и кто среди них влиятелен
Стараясь о счастье других, мы находим свое собственное.
Красиво сказанная речь о прекрасных деяниях остается в памяти слушающих к чести и славе тех, кто эти дела совершил.
Для соразмерности, красоты и здоровья требуется не только образование в области науки и искусства, но и занятия всю жизнь физическими упражнениями, гимнастикой.
Любовь не в том, кого любят, а в том, кто любит.
Но ведь ты знаешь, что, по мнению большинства, благо состоит в удовольствии, а для людей более тонких – в понимании?
Бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности.
Если полюбишь, то люби того, кто этого стоит.

Ничто в мире не заслуживает больших усилий.

Чтобы приобрести расположение друзей и приятелей при житейских сношениях с ними, следует оценивать их заслуги, оказываемые нам, выше, чем это делают они сами; наоборот, наши одолжения друзьям надо считать меньшими, чем это полагают наши друзья и приятели.
Утверждением Фокилида, что крепость тела надо развивать в себе лишь тогда, когда уже обеспечены условия жизни?
При олигархии правители, стоящие у власти, будучи богатыми, не захотят ограничивать законом распущенность молодых людей и запрещать им расточать и губить свое состояние; напротив, правители будут скупать их имущество или давать им под проценты ссуду, чтобы самим стать еще богаче и могущественнее.
Вот почему для приступающих к правлению должно существовать вознаграждение – деньги либо почет или же наказание для отказывающихся управлять.
Герой рождается среди сотни, мудрый человек есть среди тысячи, но совершенного можно не найти и среди сотни тысяч.
Основа всякой мудрости есть терпение.
О любом деле можно сказать, что само по себе оно не бывает ни прекрасным, ни безобразным. Например, всё, что мы делаем сейчас, пьём ли, поём ли или беседуем, прекрасно не само по себе, а смотря по тому, как это делается, как происходит: если дело делается прекрасно и правильно, оно становится прекрасным, а если неправильно, то, наоборот, безобразным.
Мне кажется, всякий, кто в здравом уме, всегда стремится быть подле того, кто лучше его самого.
Круглое невежество — не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже.
Каждый человек, кого коснется Эрот, становится поэтом, хотя бы дотоле он и был чужд Музам.
Можно простить ребёнка, который боится темноты. Настоящая трагедия жизни, когда мужчина боится света.
Любимое часто ослепляет любящего.
– А незнание и непонимание – разве это не состояние пустоты в душе?
При равном имущественном положении справедливый вносит больше, а несправедливый меньше, и, когда надо получать, справедливому не достается ничего, а несправедливый много выгадывает.
Кто вел жизнь упорядоченную и был добродушен, тому и старость лишь в меру трудна. А кто не таков, тому, Сократ, и старость, и молодость бывает в тягость.
Это показало, что пустой человек тот, кто считает смешным не дурное, а что-либо иное.
Человек — игрушка Бога. Этому — то и надо следовать. Надо жить играя.
Книга — немой учитель.
Можно ответить на любой вопрос, если вопрос задан правильно.
Значит, и от того, и от другого – и от бедности, и от богатства – хуже становятся как изделия, так и сами мастера.
Крайняя несправедливость — казаться справедливым, не будучи таким.
Гимнастика есть целительная часть медицины.
Основа всякой мудрости — есть терпение.“
Так что мы не ошибемся, если назовем их скорее любителями мнений, чем любителями мудрости.
Бог в нас самих.
Будто и в государствах правители – те, которые по-настоящему правят, – относятся к своим подданным как-то иначе, чем пастухи к овцам, и будто они днем и ночью только и думают о чем-то ином, а не о том, откуда бы извлечь для себя пользу.
Творить несправедливость, оставаясь притом безнаказанным, это всего лучше, а терпеть несправедливость, когда ты не в силах отплатить, – всего хуже.
Стало быть, нельзя привносить и наслаждение: с ним не должно быть ничего общего у правильно любящих или любимых, то есть ни у влюбленного, ни у его любимца.
Признаёшь ли ты, что государство может быть несправедливым?
Самое ужасное и безобразное – это если пастухи так растят собак для охраны стада, что те от непослушания ли, с голоду или вследствие дурного обычая причиняют овцам зло и похожи не на собак, а на волков.
Никто не знает, что такое смерть и не есть ли она величайшее для человека добро. И однако, все ее страшатся как бы в сознании, что она— величайшее зло.
Стало быть, правление и попечение низкой души неизбежно будет плохим, а у возвышенной души все это выходит хорошо.
Муза Киприда грозила: «О девушки! Чтите Киприду“.
Слаще всего — слышать истину.
– Между тем правильной любви свойственно любить скромное и прекрасное, притом рассудительно и гармонично.
Конец войны видели только мёртвые.
На философию потому рушится бесславие, что не по достоинству берутся за неё: не званые, а избранные должны ею заниматься.
Астрономия заставляет душу смотреть вверх и ведет нас из этого мира в другой.
– Тот нам друг, кто и кажется хорошим, и на самом деле хороший человек. А кто только кажется, а на деле не таков, это кажущийся, но не подлинный друг. То же самое нужно установить и насчет наших врагов.
– Я потому спросил, – сказал я, – что не замечаю в тебе особой привязанности к имуществу: это обычно бывает у тех, кто не сам нажил состояние. А кто сам нажил, те ценят его вдвойне. Как поэты любят свои творения, а отцы – своих детей, так и разбогатевшие люди заботливо относятся к деньгам – не только в меру потребности, как другие люди, а так, словно это их произведение. Общаться с такими людьми трудно: ничто не вызывает их одобрения, кроме богатства.
Греки расселись по берегам Средиземного моря, как лягушки вокруг болота.“
– Следовательно, о тех, кто замечает много прекрасного, но не видит прекрасного самого по себе и не может следовать за тем, кто к нему ведет, а также о тех, кто замечает много справедливых поступков, но не справедливость самое по себе и так далее, мы скажем, что обо всем этом у них имеется мнение, но они не знают ничего из того, что мнят.

Смотрите также